Доброе слово

Каждый человек видит в других то, что в опыте духовном познал в себе самом, поэтому отношение человека к ближнему есть верный показатель достигнутой им степени самопознания.

Преподобный Силуан Афонский

Надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то, что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени, потерянного на недовольство, никто и ничто не вернет.

Священник Павел Флоренский

Протоиерей Александр Соловьев — о лечении алкоголизма и духовной помощи

Откуда? В храме я один священник, по субботам и воскресеньям, по праздничным дням и накануне их — службы.

Оставить врачебную практику? Она кормит меня и мою семью. У меня три сына, им хочется помочь. Наркология — моя работа. Священник не работает, он служит.

А еще у меня есть послушания. Одно из них — помощник начальника УФСИН России по Ивановской области по организации работы с верующими. Митрополит вызвал, объяснил ситуацию, что некому больше вести это направление, мол, не могли бы вы согласиться? Не принято у нас, священников, говорить архиерею «нет». Речь шла об одном годе работы, но там я уже пятый год.

Когда болит совесть

— В чем ваша задача? Что открыли для себя в колонии?

— В свое время мне очень хотелось работать врачом в тюремной системе. Такой был интерес. Не знаю, почему.

А тем, что увидел там, шокирован не был. Я психиатр, работал в специализированном учреждении.

Между психиатрической больницей и колонией общего немало.
 

Ключи особые, режим стеснения, особый звук защелкивания дверных замков. Все это я уже видел.

Моя задача сейчас — следить, чтобы не были ущемлены права ни протестантов, ни иудеев, ни мусульман, ни православных христиан. Часто встают чисто бытовые вопросы — расширение помещения для совершения обрядов,например

На случай нестандартных ситуаций есть объемные инструкции. Но ничего из ряда вон выходящего, слава Богу, не было.

Сначала переживал, что осужденные воспримут меня как некоего агента, потому что я все-таки по ту сторону проволоки. Но все нормально, общий язык находим. Бывает, что провожу исповедь, и ко мне идут. Однако при каждом храме есть свой священник.

— Осужденный на зоне ударился в веру, а освобождается, и все у него повторяется. Стоит ли тогда все это затевать? Зачем там нужны храмы и службы?

— В Евангелии сказано, что мы должны радеть о спасении грешников. Праведники и так спасутся, но если мы хотя бы одну грешную душу вытащим, это уже благое дело.

— Было такое в вашей практике?

— Сложный вопрос очень. Священники, закрепленные за храмами в колониях, знают об этом больше, чем я. Я немножко о другом скажу. Перед тем, как попасть в колонию, человек попадает в следственный изолятор. Вот там священник очень востребован.

В изоляторе неопределенность, есть надежды, много мыслей. Особенно это касается тех, кто попал туда впервые. Они ищут поддержки и сочувствия, с помощью священника к Богу обращаются, чтобы выйти из страшной ситуации.