Видеотрансляция богослужений

Доброе слово

«Как только мы осознаем, что быть христианином – значит наследовать Царствие, значит, что я царь и священник (см.: 1 Пет. 2: 9), как мы можем говорить, что христианство – лишь одна из мировых религий?! Как мы можем сравнивать христианство с какой-то другой религией, изобретенной людьми? Христианство не придумано людьми. Это Откровение Божие и Царствие Божие».

Блаженный Старец Афанасий (Митилинеос)

“Добро пожаловать в каторжный край”.

Вернулся в келью, увидел смс: «Ой владыка, вас на Сахалин». Что чувствует епископ, когда его внезапно отправляют на край земли, чем отличаются жители “каторжного края”, какие проблемы предстоит решать?

Что делал будущий епископ, когда ровесники дразнили его “попом” и как отреагировали родители на решение стать монахом — рассказывает архиепископ Южно-Сахалинский и Курильский Аксий (Лобов).

—Жить в центре Москвы с видом на Васильевский спуск – это прекрасно, а уехать на край земли скорее страшно. Насколько назначение в Забайкалье было для вас неожиданностью, трагедией?

—Меня пригласили на собеседование с управляющим делами, тогда этот пост занимал митрополит Варсонофий (Судаков). Он спросил: «Поедешь в Сибирь?» А я ответил: «Конечно!» Понимаете, никакая это не моя заслуга, скорее природная черта: сказали, надо ехать. Ну зачем мне отказываться? Конечно, поеду.

В Нерчинской епархии двадцать четыре района на площади в 321 тысячу км². Там живут другие, чем в центральной России, люди. Не говорю, что хуже или лучше, просто другие. Особенность сибиряков в том, что они сначала присматриваются к тому, кто к ним приехал. А можно ли с тобой на медведя? Думаю, такой вопрос они себе тоже задают.

Я обнаружил, что религиозная жизнь, особенно в отдаленных районах, недостаточно развита. Не поверите, до сих пор там крестят взрослых людей, причем многих в преклонном возрасте. Для центральных регионов России это уже редкость. Помню крестил, — надеюсь, они еще живы, — стареньких родителей одного прихожанина. Оба плохо передвигались. Муж перенес инсульт, жена ослепла. Я крестил этих людей, вместе проживших больше 50 лет, в маленькой квартирке. Во всем они были вместе. И в этом было что-то невероятно светлое и радостное.

В Сибири поначалу присматриваются, а потом принимают или не принимают категорически. Хотя я прослужил там всего два года, уезжая испытывал тоску. С одной стороны, это была радость. Господь даровал возможность послужить в этом краю. А я дальше Дивеево никогда ранее и не уезжал. Я радовался, что не пытался сопротивляться, принял то, что мне было даровано. С другой стороны, я к ним прикипел. Познакомившись ближе, понял, что доброта у них спрятана где-то глубоко внутри. Дело даже не в том, что ее надо раскрыть, раскопать. Нет, я открыл для себя, что искренне, про настоящее с ними никто и никогда не беседовал. Эти люди живут, предоставленные сами себе. Приезжаешь в самый северный район, уверенный, что это страшная глушь, в которой ничего нет по определению. Оказывается есть.

В Москве столько церквей, но чтобы утром встать и прийти на воскресную службу,