Видеотрансляция богослужений

Доброе слово

«Как только мы осознаем, что быть христианином – значит наследовать Царствие, значит, что я царь и священник (см.: 1 Пет. 2: 9), как мы можем говорить, что христианство – лишь одна из мировых религий?! Как мы можем сравнивать христианство с какой-то другой религией, изобретенной людьми? Христианство не придумано людьми. Это Откровение Божие и Царствие Божие».

Блаженный Старец Афанасий (Митилинеос)

Как семья китайского профессора хранила русскую культуру и пострадала за это

По-китайски ее имя – Ли Ша, и его знает каждый, кто изучает и преподает русский язык. Вам скажут, что это – известный пекинский профессор, жена одного из основателей Коммунистической партии Китая, который то ли покончил с собой, то ли был убит во время «культурной революции». Что сама Ли Ша 8 лет провела в одиночке.
 

Возможно, он добавит, что Елизавета Павловна Кишкина – дочь русского дворянина, а Китай стал для нее второй родиной. Где она и умерла в 2015 году, в возрасте 101 года, оставив мемуары, которые читаются как приключенческий роман.

О жизни Ли Ша нам рассказывает ее дочь, профессор, историк Ли Иннань, по-русски Инна Ли, на долю которой тоже выпало немало испытаний (тюрьма, ссылка, хунвейбинские преследования) и много счастья, в первую очередь – возможность на равных принадлежать двум культурам, одинаково говорить на двух трудных языках. Недавно в Москве, в Институте Дальнего Востока РАН, была представлена книга Ли Иннань «Москва – Пекин: истории из семейного альбома».


Фамильная ценность
«Красный, желтый или зеленый?» – спрашивает Инна, угощая меня чаем. Выбираю желтый, никогда такого не пила. Мы сидим в небольшой московской квартире Инниного мужа, российского литературоведа Владимира Вениаминовича Агеносова, – и я удивляюсь тому, насколько эта моложавая, изящная в свои 76 лет китаянка включена в нашу современную русскую жизнь. Она кажется абсолютно своей. При том, что для нас Китай – другая планета, или, как назвал его Владимир Высоцкий (Инна его любит), «далекое созвездие Тау Кита». «Китайщина», «китайская грамота» – говорим мы, когда хотим обозначить что-то непонятное.

– А как в Китае говорят про все русское?

– У нас все совсем иначе. «Русский с китайцем – братья навек» – это не пустые слова. Русские революционные идеи оставили глубокий след в сознании китайской интеллигенции на протяжении всего прошлого столетия. В 50-е у нас стали очень популярны советские кино, балет, литература. Китай ведь строил новую культуру с нуля, и образцом для нее был СССР – очень мифологизированный и в то же время почти родной. Помню, в детстве чуть выйдет какой-то советский фильм – и уже через месяц он идет на китайском. По утрам у нас в парках собираются пенсионеры, кто-то танцует, кто-то занимается ушу, и очень многие до сих пор поют «Подмосковные вечера», «Катюшу», «Ой, цветет калина», «Мчится тройка удалая».

–– А любимые фильмы?

– Ну например, «Война и мир» Сергея Бондарчука. В кино шли все шесть серий подряд, с коротким перерывом на обед. Мы с мамой и