Что за заповедь такая "Всегда радуйтесь!" Разве выполнима?

В Новом Завете немало заповедей, которые кажутся нам по нашему маловерию и малодушию решительно неисполнимыми. Порой мы даже бываем склонны видеть в них лишь некую форму речи, указание на идеал, причем столь высокий, что его не только достичь невозможно, но даже и стремиться к нему бессмысленно.

А между тем здравый смысл подсказывает, что если Спаситель или ученики Его что-либо законоположили для нас, христиан, то недостижимым это быть не может: Господь знает, на что способен человек и на что нет, а апостолы чему учили, то обязательно прежде творили сами. Да и, кроме того, «всё возможно верующему» (Мк. 9: 23), невозможное же для человека делает возможным в его жизни Сам Бог (см.: Мф. 19: 26).

Однако, наряду с надеждой на это, очень важно заповеди правильно понимать и не только разуметь при этом то, в чем заключается их подлинный смысл, но и видеть, как именно могут быть исполнены они на деле. Без этого понимания и видения христианин, скорее всего, будет блуждать и спотыкаться впотьмах, а возможно, что и христианином-то собственно не станет…

Есть вот такая заповедь, как раз из числа «неисполнимых» и «непонятных», данная нам апостолом Павлом: «Всегда радуйтесь» (1 Фес. 5: 16). Ее, с одной стороны, никак не назовешь «бременем тяжким и неудобоносимым» (ср.: Мф. 23: 4): радоваться – это ведь не рубашку последнюю отдавать, не щеку левую после удара по правой к бьющему обращать, не жизнь за други своя полагать. Радоваться-то каждому и так хочется, без заповеди даже, просто по естественному для человека стремлению к состоянию благобытия.

Мы и радуемся – иногда осторожно, в меру, а иногда до полного самозабвения – когда происходит в нашей жизни то, чего мы хотим, чего добиваемся, чего всеми силами ищем. Но есть и другая сторона: зачастую желаемое не сбывается, более того – всё бывает с точностью наоборот: нам приходится сталкиваться с тем, чего мы совсем не хотели бы, причем речь тут не только об исполнении или неисполнении нашей воли, но и о различных искушениях, болезнях, бедах, скорбях.

Как тогда с этим апостольским повелением быть? Как радоваться, когда для радости нет ни реальных причин, ни даже поводов? Тут бы не возроптать хотя бы, не впасть в уныние, не отчаяться, наконец. Чего уж о радости говорить?.. А апостол всё равно говорит: «Радуйтесь!» И что? Радоваться на самом деле – неизвестно чему, неизвестно отчего? На регулярно звучащий вопрос: «Как дела?» – отвечать дежурной вымученной улыбкой и таким же дежурным: