Доброе слово

Каждый человек видит в других то, что в опыте духовном познал в себе самом, поэтому отношение человека к ближнему есть верный показатель достигнутой им степени самопознания.

Преподобный Силуан Афонский

Надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то, что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени, потерянного на недовольство, никто и ничто не вернет.

Священник Павел Флоренский

Каково быть арабом-христианином в Израиле

Отец Эмиль Шуфани — о прощении, вере и общей памяти. Отец Эмиль Шуфани — греко-католический священник из Назарета. Родился в Галилее в 1947 году. Он араб и израильтянин, учился в Париже в 60-е годы. Эмиль Шуфани уже несколько десятилетий возглавляет большую христианскую школу Святого Иосифа для мальчиков и девочек в Назарете. Мы встретились с отцом Эмилем в его школе в Назарете в конце зимы этого года.
 
— Отец Эмиль, я слышал, что вы были организатором большого паломничества в Освенцим. Совместного — евреев, мусульман и христиан?

— Реальность Холокоста открылась для меня — я это всегда помню — в 1968 году в Париже, с выходом книги, которая называлась «Треблинка». Потом я посетил лагерь Дахау, и это меня совершенно переменило. Тогда я понял, что если нужно разрешить конфликт между евреями и палестинцами, то нужно хорошо знать и не забывать о Холокосте.

С учениками этой школы мы отправились в Яд Вашем. Это было в 1980-м. Учителям я сказал: «Согласны ли вы встретиться со страданием еврейского народа?» Они ответили — да, но сначала лучше без учеников. Потом мы подумали о поездке в Освенцим. Не в качестве паломничества, не для того, чтобы у кого-то просить прощения, но ради общения и солидарности.

Я думал, что надо ехать вместе с евреями, чтобы услышать личные истории. Это было уже в 2000 году, во время первой интифады. Для меня было важно в той ситуации, чтобы мы, израильские арабы, спросили у наших еврейских друзей, готовы ли они поехать вместе с нами в Освенцим.

Мы нашли несколько человек, которые были готовы, и так мы начали готовиться. Обычно здесь все переговоры похожи на рынок: вам нужен мир, а что вы нам за это дадите… Здесь мне было важно, что наша инициатива не требует никаких ответных шагов. Мы это делаем для того, чтобы просто оказаться в общении, вместе с еврейским народом. В то время это не могло оказаться инициативой никакой из арабских организаций, только моей личной инициативой.

Я поговорил об этом со своим епископом. Он ответил, что у нас и так много других проблем, все так сложно. Я сказал — хорошо, я вас ни о чем не спрашивал. Поговорил с апостольским делегатом — он ответил, что должен у кого-то спросить. Я сказал — ни у кого не спрашивайте…

Мы организовали два бюро — одно для евреев, другое для арабов. Главное в еврейском бюро было — не брать с собой политиков. Брать просто